Подписаться на обновления:

Прощание с Бельгией

{mosimage}Бельгийское государство распадется - если не сейчас, то скоро, еще при жизни
нынешнего поколения. В этом уверены почти 65% фламандцев, бельгийских северян.
Да и какой смысл в существовании государства, которое его собственный
новоназначенный (по итогам последних выборов), но так и не вступивший в
должность (по факту жизни) премьер Ив Летерм называет «историческим
недоразумением»?

Дело, разумеется, не в затяжном политическом кризисе, который, хотя и бьет
все рекорды, но для бельгийцев не внове. Правительства нет, но лучше уж
безвластье, чем та сложнейшая и неэффективная властная структура, которая
сложилась в этой интересной стране.

Бельгийское королевство возникло в 1830 году в результате общей борьбы
фламандцев и валлонов за независимость от Нидерландов. С тех пор общих дел у
двух народов не было. Фламандцы, говорящие на голландском, и валлоны-франкофоны
живут как бы в параллельных мирах. Все, что их объединяет, можно пересчитать по
пальцам одной руки: королевская семья, национальная сборная по футболу, армия и
суд. Гораздо больше институтов, строго разделенных по этническому признаку - тут
политические партии, телеканалы, благотворительные организации и даже
университеты, ни один из которых не является смешанным. Пирамида управления
являет собой чудовищное зрелище: есть федеральное правительство (точнее, его-то
как раз в настоящее время и нет), есть три региональных самоуправления (Брюссель
- столица Фландрии, но в то же время и самостоятельная административная
единица). Есть еще и органы правления по языковому признаку - отдельно для
франкофонов и отдельно для немецкоговорящего меньшинства, в то время как
управление по делам фламандского языка и правительство Фландрии суть одно и то
же. Итого шесть равноценных правительств, что совсем недурно для 10-миллионого
государства.

Фламандцев в бельгийском населении примерно две трети, на их долю приходится
и большая часть производимого национального богатства. В Валлонии
производят лишь четверть ВВП, каждый пятый валлон сидит на пособии по
безработице, целых 40% из них работают на правительство, протирая штаны в
канцеляриях. Немудрено, что именно процветающие северные регионы страны так
горячо настаивают на самоопределении вплоть до отделения, в то время как
франкоязычный юг доволен нынешним положением и даже видит в Бельгии некий
прообраз объединенной Европы как механизма перераспределения доходов между
богатыми и бедными.

Именно восприятие Бельгии как микрокосмоса в составе европейской вселенной и
придает процессу распада этой страны международную изюминку.

Именно восприятие Бельгии как микрокосмоса в составе европейской вселенной и
придает процессу распада этой страны международную изюминку. Ведь примеру
Фландрии могут последовать и другие богатые регионы континента - Бавария,
Шотландия, Каталония, Каринтия и др., давно вынашивающие нехорошее чувство, что
им приходится вкалывать «за себя и за того парня», который с латинской
беспечностью проедает плоды европейской интеграции.

Если падет Бельгия, устоит ли Европейский союз? Ведь то, что происходит на
земле, а не в головах визионеров, скорее подтверждает национальный принцип
государственности, чем отменяет его. Бельгия распадается на составляющие, прежде
всего, потому, что в ней нет настоящих бельгийцев - так же, как в Европе не
появилось никакой «новой национальной общности». Куда ни глянь, везде мирно
соседствуют отдельно взятые народы со своими языками, телеканалами и
политическими партиями. Если из демократии вычесть «демос», от нее останется
лишь огрызок в виде «кратии» - системы власти, которая держится лишь силой общих
законов. Но «кратия» новых государств не создает, да и старые при жизни не
удерживает. На такое государство бронзовому брюссельскому мальчугану написать
свысока...

Ефим ФИШТЕЙН 

 

автор:
Гость

Новости партнеров: